Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Нередко в заповедниках широко практикуется организация зимних подкормок, устройство убежищ, солонцов, порхалищ, кормовых полей, галечников, кормушек, плотиков в половодье, гнездовий, выпас, сенокошение, элиминация хищников, дифференцированное покровительство отдельным видам растений, отнесенных к числу ценных путем применения различных систем рубок, кошения, посева и посадки.

В Полесском заповеднике практиковалось искусственное закрепление песков сосной-интродуцентом. В Каневском искусственно восстанавливали участки степных ценозов.

Ведущие российские специалисты в области заповедного дела 1970–1990-х годов, доктора биологических наук Н.Ф. Реймерс, Ф.Р. Штильмарк, А.М. Краснитский, А.А. Насимович и многие другие ученые-экологи подвергали острой критике различные действия человека по «улучшению» заповедной дикой природы.

Причем эта критика велась не только с этических, но и экологических позиций. Эти выдающиеся ученые исходили прежде всего из того, что заповедные экосистемы, если не ограничивать их право на свободу, обладают мощными саморегулирующимися силами, и сами, без помощи человека, могут справиться с различными вмешательствами. Здесь всегда действует этический принцип заповедного дела — «природа знает лучше». «…Отнюдь не всегда для возникновения эффекта саморегулирования нужно искусственное вмешательство. Природа сама себя «лечит» и «лекарств» не требует», — писали Н.Ф. Реймерс и Ф.Р. Штильмарк.

Заповедность, по мнению бывшего директора Центрально-Черноземного заповедника, д.б.н. А.М. Краснитского, «…отвечает стратегии заповедного дела, и его генеральным функциям: обеспечивает выработку в процессе эволюции биотопов к саморегуляции, благодаря чему ранее нарушенные техногенными, катастрофическими или иными причинами компоненты природных систем приходят в устойчивое и равновесное состояние».

Специалистами заповедного дела собрано огромное количество подтверждений тому, что любое вмешательство в заповедные экосистемы, даже с самыми лучшими мотивами (охрана редких видов и т.д.), очень часто выходит боком для природы заповедника, нанося ей ущерб.

Если возникнет вопрос - зачем вам знать английский язык,то ответов может быть множество. Кто-то ответит, что язык нужен для работы, кто-то - для туризма,а для  кто-го то английский будет нужен в повседневной жизни (например - уезжает жить зарубеж).

Необходимо помнить, что любое вторжение в заповедную экосистему, пускай под благими предлогами: «отремонтировать», «отрегулировать», «подправить», «восстановить природный комплекс» и т.д. — по своей сути есть зло. Ибо человек, действуя, как правило «огнем и мечом», уничтожает заповедные растения и животных, портит почву, вмешивается в экосистемы, то есть нарушает права заповедной природы. Такое отношение к жизням других существ в заповеднике характеризует нас как общество варваров.

Априори предполагается, что это зло делается во имя добра: «подправленные» экосистемы станут более «природными», «коренными», представителей редких видов будет больше, а «вредных» хищников и паразитов — меньше.

Однако вправе ли мы наносить зло дикой заповедной природе, даже если оно делается ради добра? Да и обернется ли наше зло для природы добром? Чаще всего бывает иначе: зло порождает лишь одно зло. За одним регуляционным мероприятием возникнет соблазн сделать другое, а затем третье, и нет им числа. В итоге это уже не заповедник.

Нередко страсть к различным «заповедно-режимным», регуляционным мероприятиям и другим манипуляциям с природой заповедников объясняется не сколько желанием помочь редким видам или законсервировать целинную степь. Это всего лишь поводы, да и то поверхностные. А сама причина манипуляций заповедной природой лежит в глубинах человеческой ментальности, в жадности и имперском отношении к природе.

Ф.Р. Штильмарк совершенно точно подметил: «Предоставить тот или иной биогеоценоз (в том числе заповедный), будь то лес или степь, на волю природной стихии в глазах советского специалиста — не только чиновника, но и научного работника — было недопустимо.

Синдром регулирования и управления природой проистекал от всей социальной установки на строительство нового общества, был частью системы соцтоталитаризма. Забегая вперед, заметим, что избавиться от этого синдрома оказалось даже труднее, чем изменить общественный и государственный строй. Страсть к преобразованиям и стремление к регуляции сохраняются и в нынешнем, постсоциалистическом обществе».

Различные регуляционные мероприятия несовместимы и с таким базовым понятием и функцией заповедников как эталоны природы (эталонность).

О какой эталонности заповедника можно говорить, если под предлогом различных регуляционных мероприятий и плохо продуманных экспериментов от «эталонного метра» отпиливают сантиметр за сантиметром. «Эталонность» такого метра уже будет равняться не 100, а 95 сантиметрам. Интересно использование квадратной трубы для создания вольеров и ограждения территории заповедников.

Конечно, в окружении антропогенных территорий эталонность заповедников, особенно небольших, будет в некоторой степени условной. Но вместе с тем эти заповедные участки — единственное и лучшее, что может, пускай с некоторой натяжкой, выполнять функции эталона. Именно они отличаются наименьшей изменчивостью и в определенной степени существуют независимо от человека (как это принято в метрологии). Ю.Н. Куражсковский пишет: «Конечно, и они не свободны от эволюционных изменений, но ход этих изменений во столько раз медленнее всех остальных преобразований лика Земли, что в большинстве случаев мы можем пренебречь ими…» .

И вот теперь представьте, что в этих небольших заповедниках, и так с трудом выполняющих функции эталона, кто-то начинает рубить лес, восстанавливать коренные дубравы, косить заповедную степь, желая проверить ту или иную теорию, отстреливает хищников, разводит редкие виды, и еще пытается организовывать туризм.