Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Вспомним еще раз этическое правило заповедного дела: «Природа знает лучше». Поэтому пусть сама и разбирается: оставить интродуцента или погубить. Как показал анализ, проведенный Ю.Д. Нухимовской, часть видов-синантропов может натурализоваться в заповедниках, другие исчезнут. Вместе с тем самому человеку брать на себя роль «чистилища» в заповеднике не только этически неверно, но экологически глупо и технически невозможно. Ибо доля тех же синантропных видов во многих заповедниках занимает 10–15%, а в Аскании-Нова до 40% от общего списка флоры заповедника. И асканийская целинная степь — это не поле гречки, где можно и должно пропалывать «сорняки».

А.М. Краснитский писал: «Необходимо подчеркнуть тот факт, что при внедрении чужеродных элементов в природные биоценозы последние оказываются не такими уже беспомощными… Силы саморегуляции заповедной биоты успешно преодолевают многочисленные неблагоприятные биотические проникновения, в том числе чрезмерную плотность популяций, агрессию чужеродных или не свойственных биоценозам животных и др».

Помощь редким видам

Еще более сложный вопрос возникает, когда нужно вмешиваться в дикую заповедную природу с целью помощи редкому краснокнижному виду. Насколько оправданы такие вмешательства?

Академик В.Е. Соколов, с соавторами считает, что «рекомендуемые многими авторами способы поддержания и сохранения редких видов в заповедниках — это еще не управление, а скорее острый эксперимент, прогнозировать окончательные результаты которого далеко не всегда возможно, а плата за его проведение может выразиться в серьезном нарушении естественных процессов в экосистеме. Протекционизм — это попытка сохранить отдельные виды, пусть необычайно ценные, а не эталонные экосистемы, ради которых в большинстве случаев создавались заповедники. Поэтому далеко не всегда оправданно исключительное внимание в заповедниках к редким видам как основным объектам охраны.

Сохранение в заповедниках редких и исчезающих видов должно осуществляться прежде всего через сбережение исчезающих экосистем».

Следует также отметить, что мероприятия по охране редких видов в заповеднике нередко идут в разрез с принципом абсолютной заповедности. Так, в плане управления Хомутовской степью рекомендовано подсеивать искусственным путем в заповеднике редкие растения (но ведь заповедник не клумба, и не ботанический сад, в нем другие принципы работы), а также уменьшить площадь абсолютно заповедного участка. К слову сказать, этот документ имеет явный крен в защиту флоры заповедника в ущерб его фауне.

Нужно быть готовым к тому и смириться с тем, что заповедники не в силах сохранить все обитающие и произрастающие на их территории виды животных и растений, особенно редкие. Можно только замедлить их исчезновение. В заповедниках были утеряны гепард, туранский тигр, в заповедниках Кавказа — леопард, в алтайских и тувинских заповедниках — снежный барс. Аскания-Нова не сберегла степного орла, Мордовский заповедник — выхухоль и дикую бортевую пчелу. В Крымском заповеднике перестал гнездиться черный гриф. Природа заповедников, что бы ни делал человек, все равно будет жить по своим законам, которые он во многом не знает.

Я уже не раз отмечал, что все виды имеют равную ценность. Редкие и обычные, коренные и интродуценты. Однако современный менеджмент заповедников, как правило, направлен на охрану в заповедниках больших, известных животных, имеющих охотничье значение — олени, лоси, кабаны, на некоторое количество краснокнижных, эстетически заметных видов птиц, млекопитающих, реже — амфибий, рептилий, рыб, ценных пород деревьев и красивых цветов. И практически никакого внимания не уделяется мхам, папоротникам, грибам, губкам, насекомым, паукам, водорослям, червям (тут не спасает даже занесение в Красную книгу).

Такой дифференцированный подход навряд ли можно назвать справедливым с точки зрения экологической этики. Более того, нередко действия по защите одного редкого вида наносят вред другим редким видам и всей заповедной экосистеме. Не говоря уже о том, что наши знания о редких видах еще очень и очень поверхностны.

Нередко сомнительными выглядят различные биотехнические мероприятия в заповедниках, направленных на увеличение численности редких видов, занесенных в Красную книгу.

В филиале Карпатского заповедника Долине нарциссов ради сохранения редкого нарцисса узколистого проводят сенокошение и корчевание кустов ивы, что вызвало резкое сокращение численности птиц и некоторых насекомых.

В целях поднятия численности редких птиц в Центрально-Черноземном заповеднике развешивались птичьи домики. Однако в них селились в основном полевые воробьи, а не редкие птицы. На наш взгляд в менеджменте любого заповедника нужно в первую очередь исходить из того, что цель заповедника — это не охрана отдельных видов, пускай и редких, или «законсервированных» экологических сообществ, а предоставление свободы для неуправляемого, хаотического, спонтанного, естественного развития дикой природы, защита ее прав на жизнь, свободу и процветание. Нельзя охранять дикую природу заповедника так, как сохраняют клубнику, законсервированную в банках. Мы не должны мешать дикой природе развиваться по ее собственным законам.

Заповедники — это не просто «Ноевы ковчеги» животных и растений, а прежде всего полигоны спонтанно развивающихся заповедных экосистем. И как писал Н.Ф. Реймерс, дикая заповедная природа «может быть сохранена только в динамике».

Академик РАН В.Е. Соколов вместе с соавторами резко выступил против проведения в заповедниках биотехнических мероприятий для воспроизводства редких видов животных и растений, полагая, что подобное «возвращает заповедники в сферу биотехнической методологии, что никак не соответствует их современным задачам, даже если речь идет о редких видах».

Он категорически выступает и против того, чтобы ради сохранения редких видов уничтожать в заповедниках хищников. Опасаться того, что хищники нанесут ущерб редким видам, вряд ли есть основания хотя бы потому, что хищникам энергетически крайне невыгодно охотиться за малочисленной дичью. Кроме того, многие хищные животные, особенно крупные, сами попали в разряд редких, требующих особого отношения. Также необходимо корпоративное обучение персонала нацпарков и заповедников с целью создать необходимый запас знаний, техники поведения и взаимовыручки при различных проблемах возникающих в их работе".

В целом, завершая разговор о практике защиты редких видов в заповедниках, можно сделать следующие экоэтические выводы:

  1. Все виды диких живых существ, обитающих в заповеднике, имеют равные права. Конечно, редкие виды должны иметь предпочтения, но не за счет ущемления прав других видов животных и растений.
  2. Заповедник может оказывать помощь редким видам, однако не за счет гибели других существ (редких или обычных), или ущемления их прав.
  3. Помощь редким видам должна проводиться заповедником не на заповедной территории, а в охранной зоне заповедника, в соседних заказниках и т.п.
  4. Редкие виды не должны отлавливаться (собираться) или подвергаться манипуляциям не только в заповедниках, но и в других ОПТ, если только эти мероприятия не являются частью серьезной программы по сохранению вида.
  5. Интерес любого вида, в том числе редкого, — эволюционировать естественным путем. Если этот интерес необратимо нарушен, то уважение к виду требует от нас позволить ему умереть. Пора прекратить заниматься самообманом, ибо биотехнические усилия по спасению некоторых редких видов не приносят и не могут принести положительных результатов. Самый худший вид высокомерия думать, что мы имеем право уничтожать дикую природу, при этом предоставляя диким видам существовать в естественном состоянии.
  6. Действия в отношении каждого из живых существ необходимо осуществлять в контексте выживания вида в целом, не подвергая при этом риску благополучие отдельных особей (в том числе не относящихся к редким видам).