Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Вместо того, чтобы дать природе самой восстанавливаться и наблюдать за изменениями на месте пожара, в лесных заповедниках проводят мероприятия по расчистке горельника и искусственной посадке леса, что также является нарушением принципов заповедности и заповедной этики.

Сенокошение и выпас

С легкой руки И.К. Пачоского, а позже А.М. Семеновой-Тян-Шанской было принято, дабы заменить диких копытных, благодаря которым якобы сформировалась степь, проводить в степных заповедниках сенокошение или выпас домашних животных . Однако современные научные данные показывают, что тем самым наносится огромный ущерб не только флоре, но и фауне заповедников. И опять же, это прямое нарушение классических принципов заповедности, этических принципов заповедного дела и прав дикой природы.

«Скашивание травы сильно воздействует на зоокомпоненты степей и лугов. Многие животные при этом уничтожаются, повреждаются или значительное их количество отчуждается, другие лишаются пищи или укрытий, гибнут, становятся легкой добычей хищников. По данным для Центрально-Черноземного заповедника, число мышевидных грызунов на косимых участках снижается в 36 раз… При уборке сена современными механизмами и вывозке продукции автомашинами и тракторами возможны нарушения дернины, элементов микрорельефа, а также поверхностные повреждения и уплотнения почвы, что вызывает нарушение природных условий, в которых протекают жизненный цикл и распространение растений», — пишет А.М. Краснитский.

Косьба в заповедниках влияет, как считает А.М. Краснитский, и на сами травы: «При скашивании резко нарушается сезонная ритмика вегетации и физиологических процессов, отчуждается органическая масса вместе с заключенной в ней энергией и веществами; происходит ограничение и прекращение формирования семенной продукции тех или иных растений…

В 1959 г. режим постоянного (ежегодного) кошения (в Центрально-Черноземном заповеднике), установленный при организации заповедника и проводившийся до сих пор преимущественно вручную, обнаружил свою несостоятельность: резко снизилась продуктивность фитомассы, ухудшилась красочность степи, неудовлетворительно шли процессы естественного возобновления… Из приведенных данных вытекает также, что сообщества, сформировавшиеся под влиянием сохранения теперь уже почти полувекового режима некошения, гораздо ближе к понятию «хороших» биогеоценозов, чем косимые, а по ряду качественных признаков они, вероятно, близки к климаксовым (…) Режим сенокошения заповедных степей и лугов не является универсальным и радикальным средством охраны этих типов растительного покрова. Естественно-исторически обусловленные первичные луга и степи не нуждаются в сенокошении».

Выводы классика российского заповедного дела подтверждаются и многими другими специалистами (А.А. Гусев, Л.Г. Динесман, А.Д. Покаржевский, Я. Богач, Л.М. Зелинская, И.Н. Осипов, А.С. Осипова, В.Н. Грамма, А.В. Захаренко, В.М. Якушенко, И.Ф. Петрова, А. Арманд, Н.А. Малешин, Н.М. Чувилина, Ю.Д. Нухимовская, С.А. Дыренков и др.) Так, по мнению И.Ф. Петровой, «наибольшее разнообразие растительности наблюдается в некосимой степи»  А.Д. Покаржевский и Я. Богач отмечали обеднение видового состава почвенных животных именно в тех заповедных участках, где производится кошение или выпас.

А.А. Гусев, А.Д. Покаржевский, Я. Богач, анализируя пастбищный режим в Центрально-Черноземном заповеднике отметили, что в этом случае «развивается пастбищная дигрессия, число видов растений, их биомасса и продуктивность резко снижаются, исчезают многие виды почвенных животных… Отметим, что число видов, численность и биомасса животных снижается достаточно резко в ряду: абсолютно заповедный участок — косимый участок — постоянное пастбище».

Известный российский эколог д.б.н. Л.Г. Динесман не согласен со взглядами И.К. Пачоского: «Длительное исключение выпаса домашних животных и сенокошение, вызывающее в заповедниках олуговение, ведет не к деградации степных лугостоев, как считал И.К. Пачоский, а к возобновлению природного биогеоценологического процесса, в течении многих веков подавлявшегося деятельностью людей. Однако за время бесконтрольного пастбищного использования степей состав участников этого процесса необратимо изменился: некоторые группы растений и животных из него выпали в результате вымирания. Последнее делает невозможным восстановление коренных степных сообществ. Поэтому существующие сейчас участки абсолютной заповедности нужно рассматривать как эталоны спонтанно развивающихся производных степных экосистем.

Применяемое сейчас выкашивание заповедных степных участков, по сути дела, направлено на подавление природного биогеоценологического процесса до уровня, соответствующего определенной стадии антропогенного изменения растительности. Трудно сказать, насколько оправдывает себя этот прием. Не исключено, что его длительное применение вызовет специфические сукцессии степных биогеоценозов, конкретные формы которых сейчас плохо предсказуемы».

Не сохранилось никаких свидетельств очевидцев, зафиксированных в летописях, записках путешественников, архивных материалах, народном эпосе, что в былые времена в степях Украины и России паслось огромное количество сайгаков и тарпанов. Не имеется и палеонтологических доказательств большой численности этих животных.

Нельзя не согласиться с В.А. Бринихом, который пишет: «Я рекомендую прочитать работу ближайшего соратника и друга В.В. Докучаева Александра Алексеевича Измаильского «Как высохла наша степь». Там он приводит зависимость между влагоудерживающими свойствами степного грунта и характером покрывающей его растительности.

Первичная степь, по А.А. Измаильскому, была покрыта высоким и густым ковылем с плотной приземной подушкой из ветоши и кустарниковыми зарослями, что обеспечивало снегозадержание и медленное испарение воды из грунта. Этот факт косвенно подтверждает также незначительную роль диких копытных в формировании растительности первичной степи. В пользу этого можно привести и такой пример, что запорожские казаки, несмотря на военные навыки и наличие разнообразного оружия, в заготовке съестных припасов акцент делали на рыбалке, а не на дичи. Охота для них была больше баловством, чем серьезным занятием. Значит, копытных было в степи не так уж много (относительно, конечно). Подушка из ковыльной ветоши, в основном, выбивалась уже домашним скотом, начиная с 18 века».

Довольно слабое предположение, что степи якобы в основном сформировались под воздействием стад диких копытных, до сих пор не имеет точных научных доказательств, и поэтому не может рассматриваться как серьезная научная гипотеза. Тем более быть положена в основу менеджмента степных заповедников.

Анализируя последствия режима сенокошения и выпаса в Центрально-Черноземном заповеднике, А.М. Краснитский с коллегами пишет: «…Мы не разделяем мнение об определяющей и о положительной роли пастьбы диких животных в формировании флористического состава луговых степей, так как эта концепция практически не доказана».

И дальше: «Абсолютно-заповедные участки характеризуются большим видовым разнообразием животных по сравнению с косимыми и пастбищными участками. Здесь отмечено около 80% видов животных от общего числа видов, встречающихся в степи… Для абсолютно-заповедного режима характерно наибольшее видовое разнообразие птиц и их высокая плотность».

Почему же не доказанное предположение об определяющей роли диких копытных в формировании степей было так активно подхвачено в заповедном деле? Потому, что политически, бюрократически и экономически выгодно получать дармовое заповедное сено, невзирая на серьезный экологический ущерб самому заповеднику.